Мы готовим новый номер — вы можете нам помочь.

Поддержать

·К·Р·А·П·И·В·А·

ПОДДЕРЖАТЬFBVK

Agile gallery «Невошедшее»

Выставка-исследование-праздник, проведенные 7 октября в одной Газели.

Agile (с англ. «проворный») — понятие, которым в IT сфере описывают такие подходы к производству продукта (по-русски их еще называют «гибкими»), которые призваны заменить собой громоздкий, иерархизированный и неповоротливый производственный процесс: работа осуществляется небольшими группами и короткими циклами — конечный результат не где-то там и неизвестно, что получится, а вот уже здесь, и если что-то не нравится, можно легко внести исправления и двигаться дальше. При этом приветствуются горизонтальность, демократичность и прямая коммуникация, а формальности (читай: бюрократия) задвигаются в стол.

Такое название выбрали для своего независимого кураторского проекта художники Екатерина Соколовская, Никита Селезнев и Владимир Колбатов. Своей площадки Agile gallery, логотипом которой стал брутальный кибер-кролик, не имеет, но заявленная идеология требует быстро ставить небольшие задачи и проворно их решать. Так и родилась выставка «Невошедшее», прошедшая два раза в один день в одной машине — сначала в Коломне, а потом в Литейной части.

Предыдущий (первый) кураторский проект Кати Соколовской — «Пространствование» — показал ее как «мастера монументальных форм» — более тридцати участников было представлено в здании огромной резиденции КвартаРиата. На этот раз оказалось, что, при желании, столько же участников можно уместить в одной Газели и сделать интересную выставку. Любопытно, как при нехватке нормальных выставочных площадок местное независимое искусство осваивает мини-формат — площадь галереи FFTN примерно как у Газели, но если там преимущественно показывают персональные проекты, то здесь количество и разнообразие участников образовали чрезвычайную зрелищную плотность. Косвенно она выражалась в плотности зрителей — залезть в Газель было непросто, поскольку каждый оставался там надолго.

1 · 4 фото: Екатерина Соколовская

Идея выставки «Невошедшее» проста, так же как идея сделать выставку в машине, и точно так же затасканной ее не назовешь — императив производства нового и оригинального отбраковывает простые идеи. Об этом, по сути, и выставка — об отбраковке — о специфической самоцензуре художника, мешающей выставлять или реализовывать работы, которые не проходят внутренний отбор в силу эстетических, этических или политических причин. Впрочем, последний случай на выставке почти не представлен. Самоцензура здесь проявляется не в паре с цензурой (системой государственного надзора), а скорее как «вытеснение в стол» неприличного. Несколько участников демонстрируют то, что было зацензурировано по моральным соображениям — свое или чужое обнаженное тело, страх и стыд, чрезмерная интимность. Но чаще речь здесь о том, что не «приличного» качества.

Показательнее всего это выражено в работе самой Кати Соколовской — белый лист из альбома сопровождается текстом, перечисляющим целый вагон причин, по которым идеи отвергаются еще до попыток воплощения: недостаточная актуальность, страх повторения, чрезмерная красивость или недостаточная красота и мн., мн. др. Большинство авторов работы выставляют, в текстах поясняя, почему этого не делали раньше. И язык этих объяснений очень далек от стандартных экспликаций, пускающих концептуальную пыль в глаза. Это тон доверительный, простодушный, в котором художник обнажает свою уязвимость — и это, пожалуй, в выставке самое подкупающее. Так, Марина Поднебеснова прямо называет свой текст «Композитор из жопы», присваивая некогда полученный отзыв критика-бота. Ее работа «Hit or miss», в которой при нажатии на динамики раздаются дикие вопли детских игрушек, стала явным фаворитом посетителей Газели, вызывая у всех ужас и восторг.

1 · 7 фото: Екатерина Соколовская

Чаще всего причина невыставления сложно артикулируема, как написал про свою фотографию картошки в форме сердца Владимир Абих (узнавший затем, что за почти такие же Кевин Абош получает до млн. долларов): «…потому что, черт его знает, показалось как-то просто, плакатно». Евгения Ефремова и Владимир Терешков показывают фотографии, которые были отбракованы из-за несоответствия формальным критериям (фокус, композиция, жанр), но важно тут то, почему все-таки показывают: потому что это образы, которые не отпускают, продолжают цеплять, хотя чем именно, объяснить сложно. И подобные высказывания и работы создают атмосферу какой-то отдушины, эмансипации.

Отдельной статьей идут художники, травмированные традиционным художественным образованием. Первой на входе висит видеоработа Анастасии Жихарцевой и Татьяны Черномордовой «Штудия», в которой художницы усердно жуют накрошенный в тарелки фолиант по основам академического рисунка; Кристина Циан показывает в видео фигуратив как-то, что уже не проходит цензуру, сопровождая это оборванной фразой: «До сих пор в академиях этой страны преподаются навыки, которые…». Нестор Энгельке экспонирует старые акварельные этюды, которые вроде и маме, и Станиславу Савицкому нравятся, но куда их? Вероника Ивашкевич представляет в видео несколько любимых работ, которые для Академии были слишком экспериментальными, а вне ее — слишком традиционными.

Своеобразным комментарием ко всей выставке стало видео перформерки Марины Шамовой, в котором она рассказывает о нескольких зацензурированных ею собственных постах в фейсбуке. Очень смешно, через изобилие монтажных склеек, она осуществляет цензурную рекурсию, продолжая бесконечно цензурировать отцензурированное, а в конце добавляет, что мат и слова-паразиты вырезать не стала, и тем самым, обнажает истинный итог (само)цензуры, в котором изъятие субверсивного маскируется допустимым количеством «грязи».

1 · 4 фото: Владимир Терешков

Впрочем, говоря о видео-работах, надо отметить, как они показывались на выставке: слабенький проектор светил на стену, которая нахлестом двух листов перфорированной фанеры пилила горизонтально изображение, заваливаленное при этом вбок (проектор отклеивался от потолка), и непрерывно дергавшееся — люди двигаются, а машина-то качается! Добавить сюда еще быстро наступившую темноту, в которой зрители фонариками подсвечивают работы, периодически раздающиеся вопли детских игрушек, тесноту, смешки, разговоры, попытки протиснуться — и станет понятно, что освобождение от нормы царило не только в «плане содержания», но и в «плане выражения» выставки, что ей, безусловно, шло только на пользу. А в моменты, когда набитая под завязку машина вдруг замирала, и по прикованным к экрану лицам в тишине скользили разноцветные блики света, и вовсе появлялось ощущение волшебства — праздника, в котором (как учил Бахтин) объединяющая сила и временный отказ от принятых норм друг другу сопутствуют. Идеологии Agile такое пренебрежение нормативами ради быстрого и ощутимого результата соответствует как нельзя лучше. А «пострадавшие» видео кураторы на следующий день временно выложили в общий доступ, таким образом с легкостью внеся дополнение в результат работы.

В выставке принимали участие: Юлия Белова, Анна Аверьянова, Владимир Терешков, Елена Рэмбо, Паша Бумажный, Антон Виноградов, Артем Терентьев, Вадим Зайцев, Вероника Ивашкевич, Владимир Абих, Дарья Назарова, Екатерина Соколовская, Евгения Ефремова, Катя Васильева, Кристина Циан, Марина Поднебеснова, Марина Шамова, Надежда Косинская, Наталья Тихонова, Наташа Хабарова, Никита Селезнев, Татьяна Черномордова, Павел Гражданский, Нестор Энгельке, Анастасия Жихарцева, Сергей Савельев, Сергей Тихонов, Тая Шарафутдинова, Филипп Гузеев, Яна Романова и другие.

Читать дальше

Мы готовим новый номер — вы можете нам помочь.

Поддержать