Мы готовим новый номер — вы можете нам помочь.

Поддержать

·К·Р·А·П·И·В·А·

ПОДДЕРЖАТЬFBVK

Выставка без голоса

Фото: Ксения Сытина

«Шаляпин ХМАТ» / Выставка-перформанс участников программы «Школа молодого Художника» Фонда «ПРО АРТЕ» в рамках III Биеннале музейного дизайна.

9 ноября — 9 декабря, Дом-музей Шаляпина

С 9 ноября по 9 декабря практически незамеченной прошла студенческая выставка Школы Молодого Художника петербургского Фонда «ПРО АРТЕ», ставшая итоговым проектом программы обучения. Выставка-перформанс «Шаляпин ХМАТ» (ХМАТ расшифровывается как «Художественный Мультидисциплинарный Анти-театр») состоялась в Музее-квартире Федора Шаляпина и стала коллективной интерпретацией как самой идеи и истории музея, посвященного отдельной персоналии, так и образа героя — знаменитого певца.

Выставка, как и вся программа занятий Школы, прошла под руководством московской художницы и куратора Кати Бочавар — человека с абсолютно не петербургской энергией и, казалось бы, должна была привлечь внимание художественной общественности, по крайней мере из праздного любопытства, но почему-то была почти полностью проигнорирована.

Выставка в Музее Шаляпина включала в себя 25 проектов, рассредоточенных по территории и вписанных в существующую среду: звуковые инсталляции, размещенные на постоянной экспозиции, световые интерактивные проекты, расположенные на территории бывшей коммунальной квартиры, которую недавно передали во владение музея, текстиль и видео, встречающие посетителей прямо на входе, сладкий стол в гардеробе и много другое. Все работы объединены темой голоса, его видимым и невидимым присутствием или отсутствием — голос Федора Шаляпина, голоса других людей, живших в этом доме до, с ним или после него, голоса самого пространства, голоса вещей, стен, людей или духов.

1 · 3 Фото: Ксения Сытина

Прежде чем начать просмотр выставки, которая на самом деле начинается уже на входе с улицы, Александра Кокачева предлагает пройти «Инициацию Шаляпиным» — художница собрала различные сладости, шоколад, печенье, конфеты, названные именем знаменитого певца, и приглашает посетителей выбрать себе угощение по вкусу. Примерно ту же идею эксплуатации образа и наследия исторического героя Александра исследует во втором своем проекте «Федор Шаляпин Online/Offline», в рамках которого художница писала полным тезкам певца, найденным в социальных сетях, и задавала им вопросы об их жизни и их имени. Документация этого проекта и представлена на выставке в виде пространственного коллажа.

Рядом с небольшим фуршетом Кокачевой находится проект Анны Мартыненко, где она акцентирует внимание не на самом музее, который и так охраняется государством и чья ценность давно осознана, а на старой дворовой хозяйственной пристройке 1901 года, на которую выходит часть музейных окон. Ее наблюдал и сам Шаляпин, его семья и те, кто жил там после него. Этот флигель сначала стали разрушать, потом решили оставить, а теперь вновь планируют его снести — художница размышляет над феноменом исторической памяти и ее сохранности: что мы должны хранить и поддерживать, а что можно оставить в прошлом, кто принимает подобные решения и всегда ли они верны?

В шаляпинской спальне расположился мультимедиа объект Владислава Бахвалова — голограмма головы певца, парящая над ярко-розовым меховым подиумом, пытается спеть, но остается беззвучной, воплощая кошмар Шаляпина. В гостиной на двух патефонах непрерывно проигрываются одинаковые пластинки — с течением времени под воздействием иглы звук утрачивает свое качество и голос окончательно стирается, оставляя лишь шум. В этом проекте Филипп Гузеев визуализирует (или озвучивает) процесс искажения воспоминаний и памяти, хранилищем которой должен выступать музей. В прихожей, где висит пальто и шляпа Шаляпина, Анастасия Есаулкова устроила псевдо-кунсткамеру с тремя сосудами, в которых находятся имитации частей голосового аппарата знаменитого певца. Художница рассказывает о некой легенде, согласно которой Шаляпин завещал их французскому коллекционеру, и предлагает зрителям посмотреть в зеркало трюмо, на котором стоят колбы, и сказать три раза «Шляпа Шаляпина», чтобы их посетили «неожиданные творческие идеи».

1 · 5 Фото: Ксения Сытина

На принципах работы голосового аппарата строится интерактивная световая инсталляция Анны Мартыненко «Вокальный Тракт», где звук переводится в свет, и посетители выставки могут составлять целые сообщения, используя специальную азбуку. Цвет переходит в звук в саунд-произведении Александры Кокачевой, где портреты Шаляпина пропускаются через специальную программу и конвертируются в шумовую музыку.

Экспериментальный подход к звуку присутствует практически в каждом проекте выставки, а его апогеем можно считать перформанс «Спиритический сеанс», выполненный студентами под руководством Петра Айду. Участники сидят за большим обеденным столом, освещенные лишь светом нескольких свечей и одного прожектора, и на протяжение получаса извлекают звуки из фарфоровых чашек, блюдец, пиал, стеклянных банок и бутылок. Получившееся действо напоминает шаманский ритуал, а звук — абстрактную музыку, иногда похожую на шум приближающегося поезда, иногда — бурю. Практически медитативный перформанс действительно похож на спиритический сеанс — мрачный, мистический, загадочный.

В тексте упомянута лишь часть представленных на выставке произведений, которые в какой-то степени объединяет или связывает проект Веры Аксеновой. Через весь музей как бы красной нитью проходит работа художницы, которая опоясала музейное пространство, заменив привычные бархатные ограждения специально сшитыми текстильными канатами.

1 · 5 Фото: Ксения Сытина

Забавно, что проект, в том числе посвященный и феномену голоса, остался беззвучным в публичной среде — его буквально «замолчали», лишили какой-либо вербализации, не говоря уже об обратной связи или анализе. Можно ли считать причиной пренебрежительное или ревностное отношение петербуржцев к москвичам, работающим на нашей территории, или решение организаторов отказаться от всем привычной формы открытия — сказать сложно. Но остается только сожалеть, что выставку увидело так мало людей и еще меньше способны дать хотя бы минимальный фидбэк начинающим художникам, пока еще нуждающимся в обратной связи.

Важно упомянуть, что система занятий в Школе была сформирована на принципе «холистической комбинаторики» и по сути состояла из интенсивных блоков семинаров и встреч с художниками, искусствоведами, музыкантами и кураторами. Среди них были: Петр Айду, Петр Белый, Александр Дашевский, Виктор Мазин, Саша Маршани, Александр Теребенин, Олеся Туркина и другие. Занятия были построены таким образом, что молодые художники по итогу получили обширный инструментарий разных медиа, который они и использовали при подготовке выставки, и который, по замыслу Бочавар, они смогут применять в своей будущей практике. Студенты этого года оказались участниками инновационного курса Школы, которая давно требовала реформации, но нам еще предстоит увидеть, насколько она сработала в этот раз. Длительность и регулярность обучения сократились почти в два раза, а занятия стали менее систематизированы. Лично мне подобный подход очень напоминает Школу кураторов, организованную 8 лет назад Сергеем Бугаевым-Африкой и Олесей Туркиной на базе Лофт-проекта ЭТАЖИ. Цикл по сути не связанных между собой семинаров абсолютно разных профессионалов арт-среды по итогу дает студентам разноцветный калейдоскоп многообразных художественных практик, а о которой из них необходимо расширить или углубить знание, молодым художникам предстоит выбрать самостоятельно.

Читать дальше

Мы готовим новый номер — вы можете нам помочь.

Поддержать